Из ответов Министра иностранных дел России С.В.Лаврова на вопросы редакции и читателей «Российской газеты» в рамках «Делового завтрака», Москва, 22 октября 2012 года

Вопрос: Сергей Викторович, прошло некоторое время после инцидента с принудительной посадкой в Анкаре сирийского самолета с российскими гражданами на борту. Что можно сейчас сказать о характере груза? Что на самом деле перевозил тот сирийский борт? Почему Москва, как представляется, довольно спокойно отреагировала на возникушую ситуацию? Если бы на месте российских граждан находились американцы, то Вашингтон, наверное, действовал бы куда более жестко.

С.В.Лавров: Что касается груза, то мы об этом сказали сразу, как только проверили накладные и получили всю информацию. Это было электротехническое оборудование для радиолокационных станций, имеющее двойное назначение и не запрещенное международными договорами, конвенциями или решениями Совета Безопасности ООН. Речь идет об абсолютно рутинной поставке запчастей. Российский поставщик имел контрактные обязательства еще десятилетней давности обеспечивать радиолокационные станции запчастями для того, чтобы они нормально функционировали. Когда сирийская сторона сообщила о потребности в некоторых компонентах этого электротехнического оборудования, то оно было изготовлено, упаковано и отправлено в Сирию легальным способом. Оно не несет какой-либо угрозы для пассажиров, рейса или безопасности в целом, не взрывается и не стреляет. Повторю, это оборудование двойного назначения, которое может использоваться как в военных, так и в мирных целях. Но это не «стреляющая продукция», а радиолокационное оборудование. Уже потом, задним числом мы все это устанавливали. Учитывая, что речь ведется о рутинном сюжете, он не докладывается в правительство. Просто поставщик легально отправляет запчасти.

Также задним числом мы установили, что когда пилот еще только приближался к воздушному пространству Турции, турецкий диспетчер ему сказал, что они будут вынуждены посадить самолет для досмотра, и если экипаж этого делать не хочет, то самолет может изменить маршрут - либо вернуться, либо облететь турецкую территорию. Пилот ответил, что готов приземлиться, поскольку на борту не было ничего запрещенного. Этот штришок показывает, что ни у кого в голове даже не было намерений осуществлять какие-то незаконные поставки.

По Чикагской конвенции ИКАО любая страна, имеющая достаточные основания предполагать, что на борту самолета есть военный груз, имеет право его приземлить. Что, собственно, Турция и сделала. Турецкая сторона досмотрела груз и отпустила самолет с экипажем и пассажирами, конфисковав груз для дальнейшего разбирательства. Власти Турции отказались удовлетворить неоднократные просьбы командира экипажа выдать расписку о конфискации. Этот момент нас настораживает. Тем более, что параллельно из уст турецких официальных лиц стали звучать безапелляционные заявления, что на борту были обнаружены оружие и боеприпасы. Теперь турецкие коллеги, которых мы ежедневно теребим по всем аспектам данной темы, нам сказали, что там было электротехническое оборудование. В этой ситуации мы просим их публично сказать, что на борту оружия и боеприпасов не было. Пока ждем.

Второй, более важный аспект ситуации – то, как обходились с пассажирами, включая российских граждан. Во-первых, когда мы узнали, что летящий из Москвы самолет был принужден к посадке, консульские работники, получив список пассажиров и поняв, что там есть наши граждане, сразу же потребовали обеспечить доступ к ним. В течение более восьми часов пребывания самолета в Анкаре доступа предоставлено не было. Турецкие коллеги ссылались на то, что самолет вот-вот полетит, но этого не произошло.

Во-вторых, два часа людей держали в закрытом самолете, двигатели которого были выключены и кондиционирование не работало. Одному из пассажиров, мужу российской гражданки, стало плохо, и люди были вынуждены искать лекарства на борту. Потом открыли люки и сказали, что сейчас всех повезут в аэропорт. Но никто никого никуда не приглашал. Затем наши граждане увидели в иллюминаторы, что на летном поле стоит автобус, в котором не было водителя. Так они никуда и не поехали, а на борт принесли еду, которой не хватило, чтобы накормить даже детей.

Обо всем этом мы узнали, когда самолет приземлился уже в Дамаске. Потом мы нашли находившихся на борту россиян и спросили, как все произошло на самом деле. Ситуация отличается от той, которую нам изложили турецкие коллеги. Поэтому мы будем добиваться ясности, чтобы понять, кто отдавал соответствующие распоряжения, кто запретил нашим консульским работникам подняться на борт. Все это важно, так как характеризует отношения между странами. А мы с Турцией достаточно близкие соседи, у нас хорошие отношения, даже стратегического характера; есть механизмы встреч на высшем, высоком уровнях, развиваются контакты на различных направлениях. Мы бы не хотели, чтобы подобные эпизоды омрачали двусторонние связи.