Российско-турецкие отношения
/ Текущая хроника российско-турецких отношений

Стенограмма выступления и ответов на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова на совместной пресс-конференции с Министром иностранных дел Турции А.Бабаджаном, Стамбул, 2 сентября 2008 года

С.В.Лавров: Прежде всего, хотел бы искренне поблагодарить моего турецкого коллегу и друга господина А.Бабаджана за традиционное радушие и тот прием, который был оказан российской делегации.

Наши переговоры, как об этом уже сказал А.Бабаджан, были как всегда дружественными, доверительными. Мы констатировали, что политический диалог между нашими странами развивается высокими темпами, и мой сегодняшний визит в Турцию – второй за три месяца – лишнее тому подтверждение. Рассчитываем, что предстоящий в конце года официальный визит в Российскую Федерацию президента Турции господина Абдуллаха Гюля, подготовку к которому мы сегодня также обсудили, придаст нашим отношениям дополнительный импульс.

Мой друг А.Бабаджан уже сказал о том, что наша торговля развивается рекордными темпами. Мы, наверняка, перевыполним в этом году поставленную главами наших государств цель довести ее объем до 25 млрд. долл. День ото дня прогрессирует инвестиционное сотрудничество, постоянно растет поток российских туристов. Рекорд прошлого года – 2,5 млн. человек – будет, несомненно, побит в этом году. Россия становится и первым торговым партнером Турции и первым поставщиком туристов на великолепные турецкие курорты. В целом мы констатируем, что поставленная задача достичь в наших отношениях уровня продвинутого многопланового партнерства успешно выполняется.

Сегодня по понятным причинам одно из важных мест в ходе наших переговоров было отведено развитию событий на Кавказе. Мы обменялись оценками текущей ситуации и сошлись в главном – необходимости сохранения спокойствия, мира и безопасности в регионе.

К огромному нашему сожалению, на взгляд Российской Федерации, отнюдь не все исходят в своих действиях из этих основополагающих принципов. Пример тому - беспрецедентное, варварское нарушение Устава ООН и своих международных обязательств, агрессия грузинских властей против Южной Осетии, повлекшая за собой многочисленные человеческие жертвы. Погибли десятки российских миротворцев, сотни мирных жителей, большинство из которых имели российское гражданство. Так что решение о признании Абхазии и Южной Осетии, принятое Президентом Д.А.Медведевым в ответ на единодушное обращение обеих палат российского парламента, в ответ на мнение подавляющего большинства российских граждан, было единственно верным и единственно возможным в этих условиях решением для того, чтобы обеспечить не просто безопасность Южной Осетии и Абхазии, но и выживание их народов.

Мы подтвердили обоюдную заинтересованность в наращивании двустороннего и многостороннего диалога по всем аспектам закавказской проблематики. Ценим стремление Турции продвигать этот процесс, именно в этом контексте обсуждали предложение Анкары о создании «Платформы стабильности и сотрудничества на Кавказе». Расцениваем эту идею позитивно, поддерживаем стремление выработать механизмы для ограничения конфликтного потенциала региона, повышения уровня его стабильности. Разумеется, на данном этапе необходимо создать соответствующие условия для этого, включая ликвидацию последствий агрессии против Южной Осетии. Но мы абсолютно согласны с нашими турецкими партнерами, что основу для такого взаимодействия можно и нужно закладывать уже сейчас. Мы договорились продолжать консультации на уровне министров, на уровне наших заместителей, экспертов в целях наполнения этой инициативы конкретным содержанием. Разумеется, будем делать это вместе с другими странами кавказского региона.

Рассмотрели мы и другие вопросы региональной и международной повестки дня, включая взаимодействие в черноморском регионе. Россия и Турция едины во мнении о необходимости более активного использования уже имеющихся здесь механизмов - Организации Черноморского экономического сотрудничества и Блэксифор, развития турецкой идеи черноморской гармонии, которая все более обретает многосторонний и практический характер. По сути дела с тех же позиций мы выступаем и в отношении того, что необходимо предпринять для окончательного урегулирования ситуации в Ираке на основе территориальной целостности, суверенитета этого государства. Аналогичные у нас подходы и к необходимости политического мирного урегулирования ситуации вокруг иранской ядерной программы. Так что мы рассчитываем на дальнейшее самое тесное сотрудничество с Турцией не только в политической, торгово-экономической, инвестиционной, но и в культурной сфере. Прошедшие годы России в Турции и Турции в России, безусловно, еще больше углубили традиционно дружественные связи между нашими народами.

Еще раз признателен моему коллеге и другу за возможность продолжить наше тесное взаимодействие.

Вопрос: Вы говорили, что обсуждали с А.Бабаджаном проблемы Ирана и Ирака. В последнее время поступают сообщения о том, что в 2005 году между Россией и Ираном было заключено тайное соглашение о поставках ракет. Являются ли обоснованными эти сообщения? Турция сталкивается с проблемами при экспорте своих товаров. Мы также видим, что такие же проблемы имеются и в отношении американских товаров. Разве речь идет о какой-то экономической изоляции Российской Федерации?

С.В.Лавров: Вы так спутали всю эту информацию, которую пытаетесь сформулировать в вопросах, что одной фразой не ответишь. Мог бы лишь сказать, что все это неправда, и на этом остановиться, однако из уважения к Вам поясню каждую из затронутых Вами тем. Что касается неких «тайных» поставок российского оружия в Иран или куда-либо еще, то мы этим не занимаемся. Наш экспорт вооружения абсолютно транспарентен с точки зрения соблюдения международного права и российского экспортного законодательства, которое является одним из самых строгих в мире. Имеющиеся нарушения в этом регионе были связаны как раз с поставками наступательного оружия в Грузию. Это происходило, несмотря на то, что на территории этой страны были конфликты в Южной Осетии и Абхазии, несмотря на то, что в рамках ОБСЕ и ЕС приняты документы, которые призывают не поставлять вооружения в регионы конфликтов. Так что нарушения действительно происходят, но допускает эти нарушения не российская сторона, а практически все, кто вооружал режим Саакашвили и фактически подготовил его к агрессии. Это – страны-члены Североатлантического альянса.

Что касается торговых отношений между Россией и Турцией, то, как я уже сказал, их объем растет рекордными темпами и, безусловно, периодически в них возникают какие-то проблемы практического порядка. В случае, о котором упомянул мой друг А.Бабаджан, речь шла о том, что целый ряд стран в течение достаточно длительного периода не соблюдали в полной мере российское законодательство. Федеральная таможенная служба России была вынуждена ввести более строгие контрольные меры в отношении тех грузов, которые из этих стран поступают. Это не антитурецкие меры. Они не носят никакого дискриминационного характера. Мы заинтересованы в расширении торговли с Турцией, и Турция также заинтересована в этом. Поэтому в рамках контактов между нашими таможенными службами согласовываются конкретные подходы к преодолению этой ситуации. Наши таможенники предложили заключить документ об упрощенном порядке прохождения таможенных процедур, предложили уже сейчас, не дожидаясь выработки данного документа, осуществить пилотный проект в отношении грузов, поступающих по воздуху. Все эти предложения остаются в силе. И, как мы договорились с господином Министром, будем исходить из того, что наши таможенные службы в самое ближайшее время проведут консультации, чтобы этот вопрос закрыть.

Ну и насчет Вашей озабоченности по поводу российско-американской торговли. Здесь нет вообще никакой политики, как ее не может быть в торговых отношениях между странами. По крайней мере, Россия, в отличие от некоторых других, придерживается именно такого подхода. Периодически в последние годы возникали проблемы с качеством продукции, прежде всего мясной и различной сельскохозяйственной продукции, которую Россия получала из разных стран, в том числе из Соединенных Штатов. Была проблема с польским мясом, которое на самом деле было не польским, а контрабандным. Была у нас проблема и с Бразилией, рядом других стран Латинской Америки, когда поставляемое нам мясо не соответствовало тому качеству, которого требует российское законодательство и договоренности с соответствующей страной. С Евросоюзом у нас был заключен протокол, который не допускает поставку в Россию мяса из животных, в корме которых содержались антибиотики. Это документальные договоренности, и мы строго им следуем.

Что касается 19 предприятий США, поставляющих мясо в Россию, то год назад они были предупреждены нашими инспекторами, что у них не все в порядке с качеством продукции. Были высказаны и согласованы с американской стороной конкретные рекомендации о том, что нужно сделать, чтобы это качество привести в соответствие с имеющимися договоренностями и обязательствами. За год ничего сделано не было. Поэтому мы просто вынуждены были до того, как соответствующие предприятия исправят эту ситуацию, пока у них мясо не закупать. Конечно, экспортная выручка для американских производителей мяса дело важное, но мы все-таки стараемся и о здоровье наших граждан заботиться.

Вопрос: (А.Бабаджану) Вы не так давно встречались со своим грузинским коллегой, который приезжал к Вам в Турцию. Обсуждалась ли с ним тема Кавказской платформы, отношение Грузии к этой идее, обсуждалась ли с российской и грузинской стороной возможность участия турецких миротворцев в урегулировании конфликта вокруг Южной Осетии?

С.В.Лавров (выступает после А.Бабаджана): Я хотел бы добавить, что Россия инициативно выступила в пользу увеличения международных присутствий в зонах безопасности вокруг Южной Осетии и Абхазии. Наши миротворцы, контролирующие сейчас эту зону после того, как была остановлена агрессия, не собираются там задерживаться навечно. Мы внесли соответствующее предложение в ОБСЕ, поддержали увеличение численности наблюдателей от этой организации на сто человек. Готовы и на дополнительное увеличение их численности в зависимости от конкретных потребностей. Мы также предложили развернуть в зоне безопасности под эгидой, скорее всего, ОБСЕ, международную полицию, поскольку в функции миротворцев не входит поддержание правопорядка. Рассчитываем, что решения на этот счет будут приняты и Евросоюз, проявляющий заинтересованность в направлении своих представителей в регион, направит в состав миссии наблюдателей ОБСЕ и, возможно, международной полиции представителей стран-членов ЕС. Мы готовы рассматривать и другие международные меры, которые позволят четко гарантировать, что зона безопасности действительно безопасна, демилитаризована и что в ней не отмечается никаких незаконных передвижений и приготовлений. Необходимо, конечно, убедиться, что то самое многострадальное соглашение о неприменении силы, которого мы добивались весь последний год, но не нашли по нему понимания ни в Тбилиси, ни у его западных покровителей, все-таки должно быть подписано. Только тогда режим зоны безопасности под международным контролем можно будет оставлять. Естественно, будем приветствовать участие во всех этих процессах наших турецких коллег. Считаем, что это будет частью общих усилий.

Вопрос: Вы заявили, что предпринимаете более тщательные проверки в таможне. Турция действительно нарушала таможенное законодательство? Что предусматривается в рамках упрощенного режима? В данном противостоянии турецкие фирмы несут огромный ущерб.

С.В.Лавров: Мне искренне нравится, что турецкую общественность интересуют реальные проблемы. Проблемы конкуренции с другими производителями на российском рынке. Это действительно важно. Гораздо важнее, чем попытки некоторых наших с господином Министром коллег из других стран сконцентрировать все свое внимание на виртуальной проблеме, которая была создана во многом ими самими и которая вот так трагично проявилась на Кавказе. Отвечая на Ваш вопрос конкретно, хотел бы подчеркнуть, что я не являюсь специалистом таможенником. Наши таможенники являются той инстанцией, которая вместе со своими турецкими коллегами эти вопросы рассматривает профессионально. Вмешательство министров иностранных дел в этот процесс, в его суть, в его конкретные аспекты будет, во-первых, непрофессионально, во-вторых, приведет к политизации этой проблемы. Мы договорились выполнить ту функцию, которая присуща внешнеполитическим ведомствам, а именно обратить внимание наших соответствующих структур, наших правительств на необходимость как можно скорее эту проблему урегулировать.

Вопрос: Имеются ли новые моменты в связи с российским предложением по покупке азербайджанского газа? Какова мотивация подобной сделки? Как я понимаю, сделка с Туркменией позволит обеспечить поставки газа в газопроводную систему «Южный поток». Я задаю этот вопрос, потому что есть предположения о том, что в связи с конфликтом в Грузии сделки с Туркменией и, возможно, Азербайджаном могут привести к задержке, если не полному аннулированию проекта Набукко.

С.В.Лавров: Усердие, с которым Вы зачитывали Ваш вопрос, даже не вопрос, а, я бы сказал, анализ ситуации, ставит меня в неравное с Вами положение. Вам явно удалось хорошо представить сложнейшие темы в их переплетении. Я не буду вдаваться в те детали, которые вы сейчас отметили, поскольку это совершенно не предмет наших сегодняшних переговоров. Могу только сказать одно: мы, как и Турция, выступаем за повышение энергобезопасности, в том числе, путем диверсификации маршрутов доставки углеводородов в различные регионы. Главное, чтобы при этом все руководствовались коммерческими, экономическими, а не политическими и тем более не геополитическими соображениями. Главное, чтобы у всех, кто планирует тот или иной маршрут, была ясность в отношении того, чем ту или иную трубу заполнять. Вот и весь ответ. У Вас же вопрос носит скорее геополитический характер и в нем несколько искусственно подверстываются различные планы, факты и переговоры под проект Набукко. Если у проекта Набукко есть, чем его заполнять, кто же против него возражает? Никто.

Вопрос: Тема таможенных ограничений сейчас активно обсуждается в турецких СМИ. Имеются ли инициативы относительно путей урегулирования этой проблемы? Думала ли Россия о прекращении поставок газа в Турцию?

С.В.Лавров: Конечно нет. С какой стати? Понимаете, когда кто-то подсказывает Вам задать такие вопросы, чтобы Вашим читателям было нескучно, мне кажется, это только вводит их в заблуждение. В ответ на это задам Вам один вопрос. Не рассчитываю получить на него ответ, но все равно спрошу: приведите мне хотя бы один пример, когда Россия нарушила свои обязательства по договору или контракту о поставке нефти и газа. Хотя бы один пример. Таких примеров не существует. Но что касается торговых вопросов, я уже дважды отвечал на это и, надеюсь, все понятно.

Вопрос: Журналисты уже привыкли к фразе, что переговоры прошли в теплой, дружественной обстановке…

С.В.Лавров: Не врал, когда говорил это, честное слово.

Вопрос:Хотелось бы узнать об атмосфере, которая была. Общаясь с западными партнерами, Вы и Ваши коллеги очень часто отмечают, что приходится преодолевать «блоковость» мышления. Турция – член НАТО. В данном случае удалось ли построить разговор таким образом, чтобы говорить больше не как со страной-членом НАТО, а как с крупнейшим торгово-экономическим партнером.

С.В.Лавров: Скажу сразу, что никаких сдерживающих факторов, связанных с членством Турции в НАТО, мы не испытываем в рамках нашего двустороннего диалога, который является по-настоящему искренним, по-настоящему доверительным и по-настоящему взаимоуважительным. В наших двусторонних отношениях Турция никогда не пытается использовать свое членство в НАТО в ущерб этим принципам, на которых наш диалог базируется. Более того, мы, естественно, исходим из того, что Турция выполняет те обязательства, которые она обязана выполнять, должна выполнять, являясь членом Североатлантического альянса. Это совершенно понятно. Но Турция при этом не забывает и о других своих международных обязательствах. Прежде всего, обязательствах по международному праву в целом, в рамках ООН, ОБСЕ и в рамках тех международных договоров, которые регулируют режим, скажем, на Черном море. Турция никогда не ставит обязательства перед НАТО выше других международных обязательств, а всегда строго следует всем тем обязательствам, которые она имеет в совокупности. Это очень важная и не для всех стран характерная черта. Мы это ценим и также стараемся подходить к нашим отношениям.

(после выступления А.Бабаджана): Добавлю буквально два слова в поддержку того, что сейчас сказал господин А.Бабаджан. Главную ценность в турецкой инициативе о платформе стабильности и сотрудничества на Кавказе мы видим в том, что она основывается на здравом смысле и исходит из того, что страны любого региона и, прежде всего, страны, принадлежащие этому региону, должны сами решать, как вести там дела. А остальные должны помогать, а не диктовать свои рецепты. Конечно, это будет открытая схема, но инициативная роль здесь будет принадлежать странам региона. Это примерно так же, как в Юго-восточной Азии существует АСЕАН, у которой масса партнеров, но повестку дня работы в регионе, жизни региона определяют члены АСЕАН.

Вопрос: Турция с самого начала выступала за территориальную целостность и суверенитет Грузии. Россия признала независимость Абхазии и Южной Осетии. Может ли это как-то негативно отразиться на отношениях России и Турции?

С.В.Лавров (отвечает после А.Бабаджана): Россия, как и Турция твердо привержена принципам территориальной целостности и всем другим принципам международного права. Безусловно, каждое государство имеет право на свою территориальную целостность, и одновременно это государство должно выполнять определенные обязательства, в том числе, связанные с обеспечением прав народов, проживающих на территории этого государства. Декларация ООН 1970 г. об основах и принципах международного права, регулирующих дружественные отношения между государствами, прямо говорит, что каждое государство обязано обеспечивать права проживающих на его территории народов, включая право на самоопределение. А все обязаны уважать территориальную целостность такого государства, которое эти права обеспечивает и имеет правительство, реально контролирующее всю территорию. После исчезновения Советского Союза грузинское руководство, начиная с первого президента Грузии господина Гамсахурдиа, выдвинуло лозунг «Грузия – для грузин», отменило автономии для Абхазии и Южной Осетии, бросило свои войска на штурм этих республик. И как вы думали, должны были реагировать осетины и абхазы на это? Конечно же, они восстали против агрессора. И вот когда только-только этот пожар удалось погасить в начале 90-х, когда были созданы переговорные механизмы, миротворческие силы, когда все стороны, включая Тбилиси, подписались под обязательствами не применять силу и когда процесс начал развиваться в переговорном русле, с приходом господина М.Саакашвили все это было поломано. Он неоднократно применял силу против той же Южной Осетии. Такая попытка была предпринята четыре года назад, в августе 2004 года. Он порвал все договоренности о мирном урегулировании, которые давали надежду на прогресс. Поэтому винить в подрыве территориальной целостности Грузии можно только господина М.Саакашвили. Мы с уважением относимся к той позиции, которую занимает Турция по этому вопросу. Уверен, что время все расставит по своим местам. Открою маленький секрет. Господин А.Бабаджан, когда мы шли на пресс-конференцию, вспомнил о том, что он был с визитом в Москве через два дня после того, как Турция признала Косово. Нас об этом спросили на пресс-конференции: почему Турция признала, а Россия считает это неприемлемым. Мы объяснили, что у нас есть уважение друг к другу, и это не повлияет на характер наших двусторонних отношений, на наше сотрудничество по региональным и международным делам. Но есть вопрос, по которому мы разошлись. Главное заключается в том, как мы относимся к этим расхождениям, в отличие от того, как некоторые другие это воспринимают: в наших отношениях, в отношениях России и Турции, подобные расхождения не вызывают никакой истерики, никаких взаимных угроз и просто воспринимаются как факт жизни, который, повторяю, далеко не завершен, и думаю, что еще время покажет, как к произошедшему будут относиться нормальные страны.